н заявился в субботу около полуночи домой с какой-то нелепой фразой. На белой рубашке было большое пятно от апельсинового сока (я его так и не отстирала еще). Он еле стоял на ногах. В кармане рубашки была сигарета... Хорошо хоть удостоверение принес, а то бы его на работе убили...
— Ну я ведь хороший? Я же не в говно? Правда? Я тебя так люблю! Я так рад, что ты не пошла, а то я бы не смог так, мне стыдно при тебе так пить. А можно чаю?
Он расплескал чай по кухне, выпил литр воды, сломал крышку унитаза, когда решил понаблюдать, как я стираю. При этом он пытался тащить меня в кровать, потому что одному скучно лежать в кровати.
— А вдруг начнуться вертолеты? А меня нарно ща стошнит, или я сам сблюю.
Он сел на кровать, а потом ударился головой об стенку с такой силой, что чудом не пробил череп. Он был такой пьяный, я на него так злилась и одновременно любила в этот момент, как никогда до этого.

— Я правда больше так не буду. Ты у меня такая хорошая и самая любимая... У них у всех девки такие суки... Они только то и делали, что шипели на них, я запарился их мирить...
Да... Я надеюсь...